МИШНА 9

@Шимон бен Шатах говорил: «Подробнее допрашивай свидетелей»
#Связь с предыдущей мишной
Пишет Миркевет а-мишна, что когда Шимон бен Шетах увидел, что его товарищ Йеуда бен Табай предупреждает судей, чтобы спасти их от греха, он сам, укрепляя сказанное товарищем, добавляет свои предупреждения.
В Пиркей Моше сказано, что, после того, как в предыдущей мишне судьям было приказано смотреть на судящихся как на злодеев, относительно свидетелей можно было бы подумать, что, поскольку человек не грешит без пользы для себя, нет нужды допрашивать их подробно и дотошно. Поэтому приходит Шимон бен Шетах и предупреждает, что хотя о свидетелях не нужно думать, что они злодеи, их все же следует допрашивать – подробно и дотошно.
Маараль пишет, что Антигнос (Авот 1:3) повелел о своем личном исправлении; первая пара танаим,  Йоси бен Йоэзер из Цреды и Йоси бен Йоханан из Иерусалима, повелела об исправлении своего дома (Авот 1:4, 5), а вторая пара, Йеошуа бен Прахья и Нитай из Арбеля – об исправлении в сфере отношений человека с другими людьми за пределами собственного дома – с равом, с товарищем и соседом (там 1:6, 7), и эта пара дала повеление, как судье следует вести себя с людьми.
#Но ведь есть только семь вопросов-хакирот, и как следует понимать то, что «их нужно умножать»?
Шимон бен Шетах сказал: «Подробнее допрашивай свидетелей». В мишне Санедрин (5:1) объясняется, что есть два типа вопросов, задаваемых свидетелю: хакирот [вопросы для расследования] и бдикот [проверочные вопросы]. Различие между ними объясняется в гемаре (Санедрин 40а): хакирот – о событии как таковом, в целом, а именно: в каком году оно произошло, в какой день, в каком месте и т.п. Вопросов этих именно семь, не более, и это выводится  в гемаре из трех стихов Торы: «То ты выясни, исследуй и расспроси хорошо» (Дварим, 13:15); «И тебе сообщено будет, и ты услышишь, и расследуешь хорошо» (там, 17:4); «И если судьи расследовали хорошо» (там, 19:18).
Второй тип вопросов – бдикот – о сопутствующих делу обстоятельствах, например: «Как было одеты убийца и убитый?»; «Почва на месте убийства была белая или красная?»; «Тот день был облачный или ясный?» и т. п., – и каждый судья, задающий много подобных вопросов, достоин похвалы, как говорится в мишне (Санедрин 5:2).
Спрашивает Меири: если хакирот должно быть семь и не более, то почему Шимон бен Шетах велит умножать их? И отвечает: здесь он имеет в виду бдикот, а не хакирот.
Ри Хайун пишет, что именно по этой причине [что мудрецы предусмотрели только семь хакирот] тана предупреждает, что, хотя судья может исполнить свой долг, задав только эти семь, – если он полагает, что, задавая больше вопросов этого вида, можно лучше прояснить истину, то он обязан сделать это.
Рабейну Йона пишет, что нужно делать дришот и хакирот многократно, и таким образом будет раскрыта тайна, как сказано (Мишлей 10:19): «При многословии не миновать [раскрытия] греха». Когда человек много говорит, ему трудно согласовать все сказанное им. Невозможно, чтобы он не запутался в чем-то, и благодаря этому судьи откроют истину. Итак, понятно, что хотя действительно есть только семь хакирот, в действительности можно еще и еще задавать вопросы этого вида. 
Ри Хайун дает также еще один ответ на указанный вопрос, на основе иного понимания слов мишны, а именно – «допрашивай много свидетелей»: тана предупреждает, что хотя по закону судебное решение может выноситься по показаниям двух свидетелей, – если есть третий, способный дать показания, судья должен допросить и его, чтобы истина получила большую огласку.
А Беер Йосеф пишет, что, возможно, тана имел здесь в виду расспрос судящихся – с целью проверить, насколько их доводы соответствуют показаниям свидетелей.
#Хотя слова свидетелей полностью согласуются [одного – со словами другого], – пусть судья «подробнее допрашивает»
Рашбац пишет, что судья не должен говорить: «Поскольку слова свидетелей полностью совпадают, – они наверняка говорят правду». Наоборот: если все их слова ведут к одному, нужно сильнее опасаться, что один из судящихся нанял их и обучил, что им говорить, как сказали об этом в Иерусалимском Талмуде (Санедрин 3:8): Рав, видя, что все слова свидетелей совпадают, расспрашивал их [подробнее].
#Идет ли здесь речь также о судах по делам имущественным, или только по делам нефашот – «о жизни и смерти» [по которым может быть вынесен приговор о смертной казни]?
Пишет Рабейну Бахьей, что в данной мишне идет речь о судах по имущественным делам]; и тем более следует подробно расспрашивать по делам нефашот.
Однако в книге Сфат эмет написано, что Шимон бен Шетах, предупреждая о необходимости подробно расспрашивать свидетелей, как видно, говорит только о делах нефашот, поскольку в делах имущественных дриша и хакира были отменены, как объясняется в гемаре (Санедрин, 32а). Хотя по закону Торы дриша и хакира свидетелей необходимы в любых судебных разбирательствах, мудрецы опасались, что люди будут бояться одалживать друг другу: если должник будет отрицать свой долг, а свидетели займа не выдержат допроса по всей строгости дриша и хакира, то заимодавец потеряет свое имущество.

#Другое объяснение слов «допрашивай свидетелей»
В Кнесет Исраэль объясняется от имени Сиах а-саде на основании гемары (Хагига 16а), что «корот [потолочные балки] дома человека свидетельствуют о нем». Корот [также переводится «случай, происшествие»] – это события и происшествия [в данном случае – неприятные], сопровождающие жизнь человека. И об этом говорит тана: допрашивай этих свидетелей, – человек должен исследовать все эпизоды своей жизни, даже незначительные, почему они с ним случились, чтобы тут же вернуться к Всевышнему. Ибо тот, кто не пробудится и не раскается после малого наказания, получит в конечном счете большое.
Другое объяснение, приведенное там: органы тела человека свидетельствуют о нем на небесах после смерти, и об этом предупреждает тана: подробнее расследуй каждый день этих свидетелей, что они скажут о тебе в день Великого Суда, и исправляй таким образом свои дела.
@И будь осмотрителен в своих словах, чтобы они не послужили подсказкой, как обмануть
#Несколько вещей, относительно которых судья должен осторегаться в своих словах
Комментаторы приводят несколько примеров того, как слова судьи могут привести свидетеля или судящихся к лжи.
1) Раши и другие объясняют, что судья должен опасаться при допросе, чтобы не дать понять свидетелям или судящимся, какое их свидетельство или довод возымеет желаемое им действие, и это доведет их до лжи.
2) В Руах хаим сказано, что при допросе свидетелей судья должен иногда идти на некоторые ухищрения – вводить их в заблуждение, чтобы извлечь из уст их истину. Но делать это надо с величайшей мудростью, чтобы они ни о чем не догадались, чтобы они не решили, что и им позволительно делать нечто подобное, – не зная, что такое позволительно только судьям, но не им.
3) Маарам Шик пишет, что когда человек много разговаривает с кем-либо, ему начинает казаться уже не столь важным и менее пугающим говорить с ним непочтительно, тогда как в суде Торы есть вещи, которые можно расследовать и проверять их истинность только при условии, что судящиеся и свидетели не могут обращаться с судьей непочтительно. И потому судья должен остерегаться в том, чтобы не говорить ни с судящимися, ни со свидетелями о вещах, не имеющих отношения к суду, чтобы они не теряли к судье уважения и не могли вести себя с ним неуважительно и лгать.
@Чтобы они не послужили подсказкой, как обмануть
#Кого подозревать, что они могут лгать: судящихся или свидетелей?
Рав Овадья из Бартануры объясняет: чтобы из того, что сказал судья, не научились лгать – судящиеся или свидетели. Тосафот Йом Тов объясняет, что хотя в начале мишны говорится именно о свидетелях как о тех, кого нужно подробно расспрашивать, продолжение мишны следует понимать так, что речь уже идет и о судящихся – подозрение, что они могут научиться лгать, относится и к ним; это можно понять из слов мишны: «И будь осмотрителен». Высказанное здесь подозрение – новое, не связанное с началом мишны, и можно распространить его также и на судящихся. Некоторые комментаторы объясняют требование подробных расспросов необходимостью сопоставлять доводы судящихся с показаниями свидетелей.